Книга первая - страница 12


Было уже поздно, когда он пришел домой и, стараясь не шуметь, стремительно проскользнул ввысь по лестнице к для себя в спальню. Он не мог терпеть себя за то, что обязан делать это крадучись, как Книга первая - страница 12 вор, но это повторялось фактически изо денька в денек вот уже много месяцев. Он сам не знал, почему лица родных стали ему противны. Не смей непереносить их за свои грехи, гласил Книга первая - страница 12 он для себя, но смутно понимал, что не в этом кроется источник его ненависти.

Он закрыл за собой дверь спальни, как будто беглец, на мгновение спрятавшийся от преследователей. Раздеваясь перед сном, Реардэн прогуливался Книга первая - страница 12 по комнате осторожно: он не желал, чтоб какой-либо звук выдал его присутствие, не желал, чтоб родные хотя бы помыслили о нем.

Он надел пижаму и тормознул, чтоб прикурить сигарету, когда Книга первая - страница 12 дверь спальни открылась. Единственный человек, который имел право войти к нему без стука, никогда не изъявлял такового желания, потому, до того как Реардэн сообразил, что в дверцах стоит его супруга, он некое Книга первая - страница 12 время смотрел на нее тупым, невидящим взором. На ней было облачение в стиле ампир цвета светлого шартреза. Плиссированная юбка роскошно спадала с высочайшей талии. С первого взора нельзя было найти, или Книга первая - страница 12 это вечернее платьице, или неглиже. Лилиан тормознула на пороге. Ее освещенная сзади фигура смотрелась очень презентабельно.

— Я знаю, что не должна представляться незнакомому человеку, — мягко произнесла Лилиан, — но мне придется это сделать Книга первая - страница 12: я — миссис Реардэн.

Он не сообразил, что прозвучало в ее словах: сарказм либо мольба.

Она вошла и халатным царственным жестом, жестом хозяйки закрыла за собой дверь.

— В чем дело, Лилиан? — тихо спросил Реардэн.

— Дорогой, нельзя Книга первая - страница 12 так грубо и откровенно выдавать свои чувства. — Лилиан нерасторопно пересекла комнату и села в кресло. — Ты же ясно отдал осознать, что я должна предъявить весомые предпосылки, чтоб отнять у тебя время. Может Книга первая - страница 12 быть, мне лучше условиться о встрече через твоего секретаря?

Реардэн стоял среди спальни с сигаретой во рту, не изъявляя никакого желания отвечать на ее вопрос. Лилиан рассмеялась:

— Причина моего визита настолько необыкновенна Книга первая - страница 12, что, я уверена, она никогда не пришла бы для тебя в голову: одиночество, дорогой. Не мог бы ты кинуть пару минут собственного драгоценного внимания бедной нищенке? Ты не возражаешь, если Книга первая - страница 12 я останусь тут просто так, без всякой формальной предпосылки?

— Нет, не возражаю, — тихо произнес Реардэн. — Оставайся, если хочешь.

— У меня нет ничего принципиального, чтоб обсудить с тобой, — ни миллионных заказов, ни трансконтинентальных сделок, ни Книга первая - страница 12 рельсов, ни мостов. Я не желаю гласить даже о политическом положении. Я просто желаю поболтать, как обычная дама, об полностью очевидных вещах.

— Я для тебя этого не запрещаю и ничего не Книга первая - страница 12 имею против.

— Генри, чтоб приостановить меня, нет метода лучше, чем этот, не так ли? — В ее голосе прозвучала трогательно-беспомощная откровенность. — Что я могу сказать после чего? Представим, я желала поведать Книга первая - страница 12 для тебя о новеньком романе, который пишет Больф Юбенк. Он посвящен мне. Это бы тебя заинтриговало?

— Если ты хочешь знать правду — никак. Лилиан рассмеялась:

— А если я не желаю ее знать Книга первая - страница 12?

— Тогда я не знаю, что для тебя сказать, — ответил Реардэн и ощутил, как от неожиданного прилива крови у него застучало в висках. Он вдруг понял двойную низость ереси, изреченной во имя честности. Он произнес это Книга первая - страница 12 с искренностью, но подразумевая то, чем он не имел больше права гордиться. — А для чего для тебя неправда?

— Вот в этом-то и состоит беспощадность добросовестных людей. Ведь ты бы меня не Книга первая - страница 12 сообразил, если б я произнесла, что настоящая самозабвенная любовь состоит в готовности солгать, одурачить для того, чтоб сделать другого человека счастливым, чтоб сделать для него ту действительность, которую он Книга первая - страница 12 отыскивает, если ему не нравится та, в какой он живет. Ведь не сообразил бы?

— Нет, — медлительно произнес Реардэн, — не сообразил бы.

— Все просто. Если ты говоришь прелестной даме, что она великолепна, что ты Книга первая - страница 12 ей даешь? Это менее чем факт, и он для тебя ничего не стоил. Но если ты говоришь уродливой даме, что она великолепна, ты оказываешь ей величайшую честь, поправ и извратив само понятие красы Книга первая - страница 12. Обожать даму за ее плюсы глупо. Она заслужила это. Это плата, а не дар. А вот обожать даму за ее пороки — это и есть реальный дар, так как она не Книга первая - страница 12 заслуживает этого. Обожать ее за ее пороки означает опоганить ради нее все понятия о добродетели, и это является настоящей данью любви, так как ты приносишь в жертву свою совесть, собственный разум, свою Книга первая - страница 12 честность и свое бесценное самоуважение.

Реардэн непонимающе поглядел на нее. В том, что она произнесла, прозвучала какая-то страшная порочность, исключавшая саму возможность задаваться вопросом, может ли человек гласить схожее серьезно. Его заинтересовывало только одно Книга первая - страница 12: для чего она гласила все это?

— А что все-таки тогда любовь, если не самопожертвование, дорогой? — непосредственно, тоном светской беседы продолжала Лилиан. — Что все-таки тогда самопожертвование, если не принесение Книга первая - страница 12 в жертву того, чем человек больше всего дорожит и что представляет для него самую большую значимость? Но я не думаю, что ты это усвоишь. Только не таковой идеальный, металлической пуританин, как ты. В этом Книга первая - страница 12 как раз и состоит бескрайний эгоизм пуритан. Быстрее небо свалится на землю, чем ты позволишь запятнать свое идеальное Я хоть кое-чем, за что для тебя было бы постыдно.

— Я никогда Книга первая - страница 12 не считал себя идеальным, — медлительно произнес Реардэн. Его глас прозвучал удивительно натянуто и серьезно.

Лилиан рассмеялась:

— А разве на данный момент ты себя ведешь не идеально? Ведь ты же честно ответил Книга первая - страница 12 на мой вопрос. — Она пожала плечами: — О, дорогой, не принимай меня серьезно. Я просто болтаю.

Реардэн затушил сигарету о пепельницу; он ничего не ответил.

— Дорогой, по сути я пришла только поэтому Книга первая - страница 12, что всегда задумывалась, как будто у меня есть супруг, и возжелала выяснить, как он смотрится.

Реардэн стоял среди спальни. Однотонная синяя пижама подчеркивала стройность его фигуры. Сидя в кресле, Лилиан внимательно смотрела на него.

— Ты Книга первая - страница 12 очень неплох собой. Последние несколько месяцев ты выглядишь намного лучше, — произнесла она. — Молодее. Пожалуй, даже счастливее, а? Ты наименее напряжен. О, я знаю, у тебя на данный момент хлопот как Книга первая - страница 12 никогда, и ты действуешь, как командир во время авиабомбежки. Но это касается только наружной стороны. Ты наименее напряжен внутренне.

Реардэн удивленно поглядел на нее. Лилиан была права. Он и сам этого не знал, точнее Книга первая - страница 12, не сознавался для себя в этом. Он был очень удивлен ее наблюдательностью. В эти последние месяцы Реардэн виделся с супругой очень изредка. Он не заходил в ее спальню с того Книга первая - страница 12 времени, как возвратился из Колорадо. Он задумывался, что Лилиан одобрит их разобщенность. На данный момент же он спрашивал себя, что сделало ее настолько чувствительной к произошедшей в нем перемене, — если, естественно, предпосылкой было не Книга первая - страница 12 то чувство, на которое, как он задумывался, она была не способна.

— Я этого не чувствую.

— Дорогой, это очень для тебя к лицу, и... это умопомрачительно, так как ты на данный момент переживаешь Книга первая - страница 12 такие трудные времена. — Лилиан сделала паузу, как будто ждя ответа, но, малость помолчав, продолжила все этим же непосредственным тоном: — Я знаю, что на данный момент у тебя на заводе появилась Книга первая - страница 12 масса заморочек, к тому же и политическая ситуация воспринимает угрожающий оборот, не так ли? Тебе будет ожесточенным ударом, если они воспримут все законопроекты, о которых на данный момент молвят. Так ведь Книга первая - страница 12?

— Да, так. Но мне кажется, Лилиан, тебе данная тема не представляет никакого энтузиазма.

— Да нет же, как раз напротив. Данная тема меня даже очень интересует... Хотя и не из-за вероятных денежных утрат.

Лилиан подняла Книга первая - страница 12 голову и поглядела на Реардэна. В ее очах он увидел то практически неуловимое выражение, которое замечал и ранее, — выражение намеренной таинственности и убежденности в его неспособности разобраться, что за этим выражением кроется Книга первая - страница 12.

Он в первый раз задумался, не была ли ее язвительность, ее саркастичность, ее малодушная манера наносить оскорбления под покровом ухмылки кое-чем вполне обратным тому, чем он всегда их считал, — не методом Книга первая - страница 12 пытки, а формой отчаяния, не желанием причинить ему мучения, а признанием в своей боли, защитой для гордости постылой супруги, что ее драматичность, намеки, ее уклончивость и то, что она умоляла его осознать Книга первая - страница 12, было не откровенной злобой, а сокрытой любовью. Реардэн пришел в кошмар от этой мысли, его вина показалась ему куда больше, чем он когда-либо подразумевал.

— Генри, раз уж мы заговорили о политике Книга первая - страница 12, то у меня появилась смешная идея. Сторона, к которой ты принадлежишь, — какой там у вас лозунг, который все вы так нередко повторяете и которому должны быть всегда верны? «Нерушимость контракта», да Книга первая - страница 12?

Она увидела его резвый взор, напряженную сосредоточенность в его очах. Реардэн в первый раз за всегда

разговора как-то отреагировал на ее слова, и Лилиан рассмеялась.

— Продолжай, — произнес он тихим, угрожающим голосом.

— Для Книга первая - страница 12 чего, дорогой? Ты и так меня отлично сообразил.

— Что ты желала этим сказать?

— Неуж-то ты по сути хочешь унизить меня до таковой степени, чтоб я начала сетовать? Это так Книга первая - страница 12 обыденно, а причина моего недовольства настолько обыденна, хотя я задумывалась, что замужем за человеком, который гордится тем, что отличается от других, маленьких людишек. Хочешь, чтоб я напомнила, как ты в один прекрасный Книга первая - страница 12 момент поклялся сделать мое счастье целью собственной жизни? И что ты не можешь со всей честностью сказать, счастлива ли я, так как никогда не замечал, существую ли я вообщем?

Было нереально, чтоб все горести навалились Книга первая - страница 12 на него разом и как будто рвали его на части. Но он ощущал их как физическую боль. Ее слова были мольбой, задумывался он и ощущал жгучую, черную волну угрызений совести Книга первая - страница 12. Он ощущал жалость, прохладную, противную жалость, в какой не было и тени любви. Он чувствовал смутный гнев, как некоторый глас, который он старался заглушить, но который все таки возмущенно орал: «Почему я Книга первая - страница 12 должен жить с этой грешной, изворотливой, лживой дамой? Почему я должен только из жалости вытерпеть все эти мучения? Почему я должен принимать на себя безвыходное бремя попыток пощадить ее чувства, чувства Книга первая - страница 12, в каких она не желает сознаться и которые я не способен осознать? Если она любит меня, то почему, черт бы побрал ее пугливую душу, не произнесет об этом прямо?»

Но он слышал и другой, более Книга первая - страница 12 звучный глас, расслабленно говоривший ему: «Не сваливай вину на нее, это самая древняя уловка всех малодушных. Ты повинет, и, что бы она ни сделала, это ничто по сопоставлению с Книга первая - страница 12 твоей виной. Она права. Для тебя тошно, да? Тошно от понимания ее правоты? Ну и пусть. Так для тебя и нужно, окаянный прелюбодей. Она права».

— А что сделало бы тебя счастливой, Лилиан Книга первая - страница 12?

Она улыбнулась, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Все это время она внимательно следила за ним.

— О, дорогой! Это нечестно. Этот вопрос — лазейка тебе. Ты пытаешься увильнуть. — Она встала и беспомощно пожала плечами. — Что сделало бы Книга первая - страница 12 меня счастливой, Генри? Это вынужден огласить мне ты. Ты сам был должен это осознать. Ответа на этот вопрос я не знаю. Ты был должен сделать для меня счастье и предложить его Книга первая - страница 12 мне. Это было твоей обязанностью. Но ты не 1-ый, кто не выполнил собственного обещания. Из всех долгов от этого отрешиться проще всего. Ты бы никогда не позволил для себя не уплатить за поставленную Книга первая - страница 12 для тебя партию стальной руды. А вот мою жизнь ты обокрал. — Лилиан непосредственно расхаживала по комнате. — Я знаю, что подобные притязания полностью непрактичны. У меня нету на тебя ни закладных, ни долговых Книга первая - страница 12 расписок, ни пистолета, ни цепей. Мне нечем тебя удержать. Я могу рассчитывать только на одно, Генри, — на твою честность.

Реардэн стоял, смотря на нее так, как будто глядеть ей в глаза и Книга первая - страница 12 выносить ее присутствие стоило ему больших усилий.

— Лилиан, чего ты хочешь? — спросил он.

— Дорогой, ты и сам мог бы о многом додуматься, если б вправду желал знать, чего я желаю. Например Книга первая - страница 12, разве мне не любопытно было бы выяснить, почему ты так напористо избегаешь меня вот уже несколько месяцев?

— Я был очень занят. Лилиан пожала плечами:

— Любая супруга уповает стать основным предметом хлопот Книга первая - страница 12 в жизни собственного супруга. Я не знала, что, когда ты клялся отрешиться ради меня от всего, это все не включало плавильные печи.

Она подошла к Реардэну и с удовлетворенной ухмылкой, как будто Книга первая - страница 12 насмехаясь над собой и над ним, обняла его.

Реардэн чисто подсознательно резвым, резким движением оторвал от себя ее руки и откинул их в сторону, как будто новобрачный, отталкивающий нахальную, назойливую шлюху. На Книга первая - страница 12 мгновение его как будто парализовало, и он застыл, потрясенный своей грубостью. Лилиан смотрела на него, обширно раскрыв глаза, с откровенным замешательством, в каком уже не было ни загадочности, ни притворства. Она ждала всего, только Книга первая - страница 12 не этого.

— Извини, Лилиан, — тихо произнес он искренним, страдающим тоном.

Она не ответила.

— Прости... Просто я очень утомился, — добавил Реардэн, но уже как-то мертвенно. Он был подломлен тройной Книга первая - страница 12 ложью. Одной ее частью была измена, но не измена Лилиан.

Она усмехнулась:

— Если это работа оказывает на тебя такое воздействие, то полностью может быть, что я начну относиться к ней очень хвалебно. Прости меня, я Книга первая - страница 12 всего только пробовала исполнить собственный долг. Я задумывалась, что ты чувственный человек, который никогда не поднимется над животными инстинктами помойки. Я ведь не из числа тех сучек, что на Книга первая - страница 12 ней ошиваются.

Она швыряла в него слова холодно, индифферентно, наобум, а все ее мысли были устремлены к одному — что все-таки, что он ответит на ее вопросы, данные в форме утверждений.

При Книга первая - страница 12 ее последних словах Реардэн вдруг оборотился к ней лицом, но уже не как человек, который защищается.

— Лилиан, ради чего ты живешь? — спросил он.

— Фу, какой твердый вопрос. Ни один воспитанный человек не задал бы Книга первая - страница 12 его.

— Отлично. А что воспитанные люди делают со собственной жизнью?

— Наверняка, они не пробуют что-либо делать. В этом и состоит их воспитанность.

— На что все-таки они растрачивают свое время?

— Ну уж Книга первая - страница 12 всяко не на создание канализационных труб.

— Скажи, для чего ты повсевременно отпускаешь эти шутки? Я знаю, что канализационные трубы не вызывают у тебя ничего, не считая презрения. Ты издавна Книга первая - страница 12 уже отдала мне это осознать. Твое презрение для меня ровненьким счетом ничего не означает. Для чего тогда повсевременно повторять это?

Реардэн спрашивал себя, почему эти слова задели ее за живое; он не Книга первая - страница 12 знал, каким образом, но точно знал, что задели. Он ощущал абсолютную уверенность, что произнес конкретно то, что необходимо.

— С чего это ты вдруг начал меня расспрашивать? — холодно спросила Лилиан.

— Просто я желал бы Книга первая - страница 12 выяснить, есть ли чего-нибудть, чего ты вправду хочешь. Если есть, то я желал бы дать это для тебя, если это в моих силах.

— Приобрести это для меня, да? Это все, что Книга первая - страница 12 ты умеешь: платить за то, что для тебя необходимо. Нет, Генри, все не так просто. То, чего я желаю, нематериально.

— Что все-таки это?

— Ты

— Другими словами как, Лилиан? Не в смысле Книга первая - страница 12 помойки?

— Нет, не в смысле помойки.

— Тогда как?

Стоя в дверцах, Лилиан оборотилась, поглядела на него и холодно улыбнулась.

— Ты этого не усвоишь, — произнесла она и вышла из спальни.

Реардэн как и раньше Книга первая - страница 12 испытывал мучительную боль от понимания того, что она никогда не оставит его и у него никогда не будет права кинуть ее; он страдал при мысли, что должен испытывать к ней хоть какое-то сострадание Книга первая - страница 12, почтение к ее чувству, которого не мог осознать и на которое ничем не мог ответить, страдал, понимая, что не испытывает к ней ничего, не считая презрения, необыкновенного, полнейшего, нерассуждающего Книга первая - страница 12 презрения, глухого к сочувствию, к упрекам, к ее мольбе о справедливости, — и, что тяжелее всего, ощущал гордое омерзение к собственному осуждению, к требованию считать себя ниже и ничтожнее этой дамы, которую презирал Книга первая - страница 12.

Потом это утратило для него всякое значение, пропало, оставив только идея, что он готов вынести что угодно, погрузив его в состояние напряженности и покоя сразу, так как он лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку Книга первая - страница 12, и задумывался о Дэгни, о ее чувственном теле, вздрагивающем при каждом прикосновении его пальцев. Он пожалел, что она уехала из Нью-Йорка. Если б она была дома, он бросил бы все Книга первая - страница 12 и поехал к ней прямо на данный момент, посреди ночи.


***

Юджин Лоусон посиживал за своим столом, как будто за рулем бомбовоза, под крылом которого простирался целый материк. Но периодически он забывал об Книга первая - страница 12 этом и, сгорбившись, расслабив мускулы, склонялся вниз, как будто досадуя на мир. Собеседнику оказалось на виду, что его диспропорционально большой и пухлый рот всегда приоткрыт, и, говоря, он нервно подергивал Книга первая - страница 12 нижней губой.

— Я не стыжусь этого, — произнес Лоусон. — Мисс Таггарт, я желаю, чтоб вы знали, что я не стыжусь собственной прошлой карьеры в качестве президента Народного общедоступного банка.

— Я ничего не гласила относительно того Книга первая - страница 12, что вам должно быть постыдно, — холодно произнесла Дэгни.

— За мной не может быть никакой моральной вины, так как в итоге банкротства этого банка я растерял все, что у меня было. Мне кажется, что Книга первая - страница 12 я имею право гордиться схожей жертвой.

— Я всего только желала задать вам несколько вопросов о «Твентис сенчури мотор компани», которую...

— Я с радостью отвечу на любые вопросы. Мне нечего скрывать Книга первая - страница 12. Моя совесть чиста. Вы ошибались, если задумывались, что данная тема будет мне неприятна.

— Я желала расспросить вас о людях, которым вы предоставили кредит на покупку...

— Это были очень отличные люди. С моей стороны Книга первая - страница 12 не было никакого риска, хотя, говоря это, я оперирую чисто человечьими понятиями, а не понятиями бездушной наличности, чего вы привыкли ждать от банкира. Я предоставил им кредит на покупку этой Книга первая - страница 12 фабрики, так как им были необходимы средства. Если люди нуждались в деньгах, для меня этого было довольно. Потребность — вот аспект,

из которого я исходил, мисс Таггарт. Потребность, а не жадность. Мой отец и Книга первая - страница 12 дед сделали этот банк только для того, чтоб сколотить состояние себе. Я же поставил их достояние на службу более высочайшим эталонам. Я не посиживал на куче средств и не добивался долговых расписок от тех Книга первая - страница 12, кому необходимы были средства. Незапятнанное сердечко подменяло мне долговую расписку. Конечно, я не думаю, что в этой материалистической стране меня кто-то усвоит. Людям такового типа, как вы, мисс Таггарт Книга первая - страница 12, не дано оценить то вознаграждение, которое я получал. Те, кто приходил ко мне в банк, не посиживали за моим столом так, как вы. Это были неуверенные внутри себя, наученные горьковатым опытом люди, которые страшились Книга первая - страница 12 гласить. Заслугой мне были слезы благодарности в их очах, их дрожащие голоса, их благословения, дама, которая поцеловала мою руку, когда я отдал ей кредит, в каком, невзирая на все ее мольбы, ей Книга первая - страница 12 всюду отказывали.

— Не могли бы вы именовать мне имена людей, которым принадлежал завод?

— Этот завод был важен для данного региона страны, актуально важен. Я совсем оправданно предоставил им этот кредит Книга первая - страница 12. Это сохранило работу тыщам рабочих, которые не имели никаких других средств к существованию.

— Вы знали кого-нибудь из работавших на этом заводе?

— Естественно. Я знал их всех. Меня заинтересовывали люди, а Книга первая - страница 12 не машины. Я сначала воспринимал во внимание человечий нюанс индустрии, а не ее кассовую сторону.

Дэгни с надеждой наклонилась к нему через стол:

— Вы знали кого-нибудь из работавших там инженеров?

— Инженеров Книга первая - страница 12? Нет. Я был куда более демократичен. Меня заинтересовывали обыкновенные рабочие. Простые люди. Все они знали меня в лицо. Бывало, когда я входил в цеха, они приветливо махали мне рукою и орали: «Привет, Юдж Книга первая - страница 12». Так они меня называли — Юдж. Но я уверен, что это не представляет вам никакого энтузиазма. Все это в прошедшем. Если по сути вы приехали в Вашингтон для того, чтоб побеседовать со мной о Книга первая - страница 12 собственной стальной дороге, — он резко выпрямился, вновь приняв позу пилота бомбовоза, — то я даже не знаю, могу ли обещать вам по-особому подойти к рассмотрению вашей препядствия, так как по долгу службы Книга первая - страница 12 ставлю благосостояние цивилизации превыше всех личных приемуществ либо интересов, которые...

— Я приехала не потом, чтоб гласить с вами о собственной стальной дороге. У меня нет никакого желания беседовать с вами Книга первая - страница 12 на данную тему, — с недоумением произнесла Дэгни.

— Да? — разочарованно спросил Лоусон.

— Да. Мне нужна информация об этом заводе. Не могли бы вы припомнить имена кого-нибудь из работавших там инженеров?

— Нет. Меня заинтересовывали не паразиты Книга первая - страница 12 из кабинетов и лабораторий, а истинные рабочие, люди с мозолистыми руками, благодаря которым и работал завод. Они были моими друзьями.

— Вы сможете именовать хоть несколько имен? Всех имен кого-нибудь из Книга первая - страница 12 рабочих?

— Мисс Таггарт, дорогая, это было так издавна. Их было тыщи. Как я могу их держать в голове?

— Неуж-то вы не сможете вспомнить хотя бы одно имя?

— Конечно, нет. Мою жизнь всегда Книга первая - страница 12 заполняло столько людей. Как я могу держать в голове одну персональную каплю в этом безбрежном океане?

— Вы знали, какую продукцию выпускает завод? Вам было понятно о том, чем они Книга первая - страница 12 занимаются, об их планах на будущее?

— Конечно. Я проявлял личную заинтригованность 1 во всех собственных финансовложениях. Я очень нередко бывал на

заводе. Дела там шли просто потрясающе. Они творили чудеса. Жилищный вопрос для рабочих завода был Книга первая - страница 12 решен самым лучшим образом. В каждом окне я лицезрел узорчатые занавески и цветочки на подоконниках. У каждой семьи рядом с домом был участок для маленького садика. Для малышей в городе выстроили новейшую Книга первая - страница 12 школу.

— Вам было понятно чего-нибудть о работе исследовательской лаборатории завода?

— Да, да. У их была красивая исследовательская лаборатория, передовая, очень оживленная, многообещающая и с большенными планами.

— Вы слышали чего-нибудть Книга первая - страница 12... об их планах... сделать выпуск движков нового типа? '

— Движков? Каких движков, мисс Таггарт? У меня не было времени вникать в подробности. Моей целью был соц прогресс, всеобщее благосостояние, человеческое братство и любовь. Любовь, мисс Книга первая - страница 12 Таггарт. Вот ключ ко всему. Если б люди научились обожать друг дружку, это решило бы все их трудности.

Дэгни отвернулась, чтоб не созидать его дергающуюся губу.

В углу кабинета на Книга первая - страница 12 консоли лежал камень с египетскими иероглифами, в нише стояла скульптура индийской богини, шестирукая, как паук, а на стенке висела диаграмма с непонятными геометрическими обозначениями.

— Потому, мисс Таггарт, если вы думаете о собственной Книга первая - страница 12 стальной дороге, а вы наверное о ней думаете в связи с возможностью определенного развития событий, я должен указать вам на то, что, хотя я сначала забочусь о благосостоянии всей страны, ради которого без колебаний Книга первая - страница 12 пожертвую чьими бы то ни было выгодами, я никогда не был глух к мольбам о сочувствии и помощи, и...

Дэгни поглядела на него и в конце концов сообразила, чего Книга первая - страница 12 он от нее желал.

— Я не желаю дискуссировать с вами ничего касающегося моей стальной дороги, — произнесла она, стараясь гласить расслабленно и ровно, тогда как ей хотелось с омерзением выкрикнуть эти слова. — Если у вас Книга первая - страница 12 есть что сказать на данную тему, будьте добры, изложите это моему брату, Джеймсу Таггарту.

— Мне кажется, что в данных обстоятельствах вам не следовало бы упускать настолько редчайшую возможность обсудить свои препядствия с...

— У Книга первая - страница 12 вас сохранились какие-нибудь данные об этом заводе?

— Какие данные? Я ведь уже произнес вам, что растерял все, что у меня было, когда разорился мой банк. — Он склонился над Книга первая - страница 12 столом. Его энтузиазм потух. — Но я не вижу в этом ничего ужасного. То, чего я лишился, — всего только вещественное достояние. Я не 1-ый человек в истории, который пострадал за идею. Меня загубила эгоистичная жадность Книга первая - страница 12 окружающих меня людей. Я не сумел сделать систему братства и любви всего только в одном штате, со всех боков окруженном жадностью и властью средств. В этом нет моей вины. Но Книга первая - страница 12 я не сдамся. Меня не остановишь. Я борюсь — уже в более широком масштабе — за право служить своим соотечественникам. Данные, мисс Таггарт? Уезжая из Мэдисона, я оставил все данные там, они запечатлены в сердцах бедняков, которым Книга первая - страница 12 до меня никто и никогда не предоставлял способности выбраться из нужды.

Дэгни не хотелось произносить ни одного излишнего слова, но она не смогла сдержаться: перед ее очами танцевали дрожащие огоньки сальных свеч Книга первая - страница 12.

— Вы когда-нибудь были в этой части страны с того времени, как уехали?

— Я в этом не повинет! — воскликнул Лоусон. — Повинны богачи, у каких тогда были средства, но они не пожертвовали Книга первая - страница 12 ими, чтоб спасти мой банк и население Висконсина. Вы не имеете права меня инкриминировать. Я растерял все до последнего цента.

— Мистер Лоусон, — с усилием произнесла Дэгни, — может быть, вы помните имя Книга первая - страница 12 человека, возглавлявшего корпорацию, которой принадлежал завод? Компания «Всеобщий сервис» — так, по-моему, она называлась. Кто был ее президентом?

— Да, я помню его. Его звали Ли Хансакер. Очень способный юноша, которого жизнь здорово потрепала.

— Где Книга первая - страница 12 он на данный момент? У вас остался его адресок?

— По-моему, он живет кое-где в Орегоне. Да, точно, в Орегоне, город Грэнджвилл. Мой секретарь даст вам его адресок. Но Книга первая - страница 12 я не понимаю, какой он может представлять вам энтузиазм... Мисс Таггарт, если вы желаете повстречаться с мистером Висли Маучем, то смею вам увидеть, что мистер

Мауч очень ценит мое мировоззрение в вопросах, касающихся Книга первая - страница 12 стальных дорог, и...

— У меня нет никакого желания встречаться с мистером Маучем, — произнесла Дэгни, поднимаясь с места.

— Но тогда я не понимаю... для чего вы сюда приезжали.

— Я пробую отыскать 1-го человека, который Книга первая - страница 12 работал на заводе «Твентис сенчури мотор компани».

— Для чего он вам?

— Я желаю, чтоб он работал на мою компанию. Лоусон обширно развел руками, недоверчиво смотря на нее

с выражением легкого возмущения Книга первая - страница 12:

— Ив таковой момент, когда решаются настолько актуально принципиальные вопросы, вы тратите свое время на поиски какого-то 1-го работника? Поверьте мне, судьба вашей стальной дороги в неизмеримо большей степени находится в зависимости Книга первая - страница 12 от мистера Мауча, чем от хоть какого отысканного вами работника.

— Всего хорошего, — произнесла Дэгни. Она оборотилась к выходу.

— Вы не имеете никакого права презирать меня! — выкрикнул Лоусон, повысив глас.

Дэгни тормознула и поглядела Книга первая - страница 12 на него:

— Я не высказывала никакого представления о вас.

— Я полностью невиновен, так как растерял все свои средства, растерял все до последнего цента во имя хорошего дела. Мои мотивы были чисты. Мне ничего не Книга первая - страница 12 было необходимо себе. Я никогда ни к чему не стремился из личных алчных побуждений. Мисс Таггарт, я с гордостью могу сказать, что за всю свою жизнь никогда не получил прибыли Книга первая - страница 12.

Глас Дэгни прозвучал тихо и торжественно, когда она произнесла:

— Мистер Лоусон, мне кажется, я должна вам сказать, что из всех заявлений, которые в состоянии сделать человек, такое я считаю самым зазорным Книга первая - страница 12.


***

— У меня никогда не было ни 1-го шанса, — гласил Ли Хансакер.

Он посиживал среди кухни за столом, заваленным бумагами. Ему не мешало бы побриться и простирнуть рубаху. Его возраст было тяжело найти: кожа Книга первая - страница 12 на лице смотрелась гладкой и незапятанной, не тронутой годами, но седеющие волосы и воспаленные глаза присваивали ему изнуренный вид. Ему было 40 два года.

— Никто и никогда не давал мне ни 1-го шанса. Надеюсь Книга первая - страница 12, сейчас они довольны тем, что сделали со мной. Не думайте, что я не понимаю этого. Я знаю, что меня надули со всем, что мне принадлежало по праву рождения. И пусть Книга первая - страница 12 не прикидываются добренькими. Это просто шайка зловонных лицемеров.

— Кто? — спросила Дэгни.

— Все, — ответил Ли Хансакер. — Люди по натуре собственной мерзавцы, и не стоит добиваться от их чего-то другого. Справедливость? Ха! Посмотрите на это. — Рука Книга первая - страница 12 Ли обрисовала окружность. — Довести ранее такового человека, как я!

Свет пополудни по ту сторону окна казался сероватыми сумерками посреди облачных крыш и оголенных веток деревьев; это место не походило на деревню Книга первая - страница 12, да и до городка очевидно не дотягивало. Туман и сырость пропитали стенки кухни. Груда оставшейся от завтрака посуды возвышалась в мойке, кастрюля с тушеным мясом урчала на газовой плите, испуская пар с жирным Книга первая - страница 12 запахом дешевенького мяса; пыльная пишущая машинка стояла посреди бумаг на столе.

— «Твентис сенчури мотор компани», — произнес Ли Хансакер, — носила одно из самых славных имен в истории американской индустрии. А Книга первая - страница 12 я был президентом этой компании. Мне принадлежал завод. Но они так и не захотели дать мне ни 1-го шанса.

— Разве вы были президентом «Твентис сенчури мотор»? А я задумывалась, что вы возглавляли Книга первая - страница 12 корпорацию «Всеобщий сервис», разве не так?

— Да, да, но это одно и то же. Мы перекупили у их завод. Мы собирались преуспеть, как и они, только еще более. И вообщем, кем, черт Книга первая - страница 12 возьми, являлся Джед Старнс? Да просто механиком в глухом гараже, — разве вы не понимаете, что конкретно так он и начинал, с пустого места? А моя

семья принадлежала к сливкам нью-йоркского общества. Мой дед Книга первая - страница 12 был членом Законодательного собрания страны. Не вина моего отца, что он не сумел дать мне свой автомобиль, когда послал меня обучаться. У всех других школьников были собственные машины. Но семья моего отца была Книга первая - страница 12 никак не ужаснее семьи хоть какого из их. Когда я начал обучаться в институте... — Он в один момент осекся. — Так из какой вы, гласите, газеты?

Она уже гласила, как ее зовут, а сейчас Книга первая - страница 12 почему-либо обрадовалась, что он не сообразил, кто она, хотя и не знала, для чего ей это и почему ей не захотелось, чтоб он вызнал ее.

— Я не гласила, что я из Книга первая - страница 12 газеты, — ответила Дэгни. — Мне нужна некая информация о моторостроительном заводе для моих личных целей, а не для публикации.

— О... — Казалось, он был разочарован. И темно продолжил, будто бы она Книга первая - страница 12 была повинна в том, что преднамеренно нанесла ему обиду: — Я поразмыслил, что вы, может быть, пришли за подготовительным интервью, так как я пишу на данный момент свою биографию. — Он ткнул рукою в сторону бумаг Книга первая - страница 12 на столе. — И мне есть что сказать. Я хочет... Ох, черт подери! — вдруг воскликнул Хансакер, в один момент вспомнив что-то.

Он рванулся к плите, поднял крышку с кастрюли и начал энергично мешать Книга первая - страница 12 свое варево, не думая о том, что делает. Он бросил влажную ложку на плиту — жир с нее закапал на газовую горелку — и вновь возвратился к столу.

— Да-а, я напишу о собственной Книга первая - страница 12 жизни, если только мне дадут таковой шанс, — продолжал он. — Как я могу сконцентрироваться на суровой работе, когда обязан заниматься этим? — Он кивнул в сторону плиты. — Друзья, ха-ха! Они считают Книга первая - страница 12, что только из-за того, что они позволили мне войти к ним в дело, меня можно эксплуатировать, как китайского кули! Только из-за того, что мне больше некуда идти. У них-то жизнь что Книга первая - страница 12 нужно, у друзей моих. Он пальцем не пошевелит в доме, просто посиживает весь денек в собственной лавке, в этой вшивой, малеханькой, практически не приносящей дохода лавчонке — разве можно сопоставить ее с значимостью Книга первая - страница 12 книжки, которую я пишу? А она выходит за покупками и просит меня покараулить для нее это чертово варево. Она знает, что писатель нуждается в спокойствии и сосредоточенности, но разве Книга первая - страница 12 она хлопочет об этом? Вы понимаете, что она выбросила сейчас? — Он заговорщически склонился над столом и показал на мойку с посудой. — Она отправилась на рынок и оставила всю посуду после завтрака там Книга первая - страница 12, сказав, что займется ею позже. Я знаю, на что она уповает. Она уповает, что посуду помою я. Итак вот, пусть не уповает. Я оставлю все это там, где оно на данный момент.

— Вы не позволите Книга первая - страница 12 мне задать вам несколько вопросов о моторостроительном заводе?

— Не воображайте для себя, что моторы были единственным занятием в моей жизни. До их я занимал много принципиальных постов. Я удачно занимался Книга первая - страница 12 в различное время предприятиями по производству хирургических инструментов, упаковки из бумаги, изготовлению мужских шляп и пылесосов. Естественно, такового рода занятия не давали огромных дивидендов. А вот моторостроительный завод — это уже был для Книга первая - страница 12 меня большой шанс. Это было тем, к чему я стремился.


kniga-prednaznachena-dlya-vrachej-raznih-specialnostej-farmakologov-klinicheskih-farmakologov-pschhologov-srednego-medpersonala-farmacevtov-stranica-11.html
kniga-prednaznachena-dlya-vrachej-raznih-specialnostej-farmakologov-klinicheskih-farmakologov-pschhologov-srednego-medpersonala-farmacevtov-stranica-2.html
kniga-prednaznachena-dlya-vrachej-raznih-specialnostej-farmakologov-klinicheskih-farmakologov-pschhologov-srednego-medpersonala-farmacevtov-stranica-7.html