Книга седьмая - Книга первая

^ Книжка седьмая


I. О том, как небезопасно доверять свою тайну козе

Прошло несколько недель.

Было начало марта. Солнце, которое Дюборта, этот традиционный родоначальник перифразы, еще не успел наименовать «великим князем свечей», все же светилось Книга седьмая - Книга первая уже ярко и забавно. Стоял один из числа тех вешних, мягеньких, расчудесных дней, которым весь Париж, высыпав на площади и бульвары, радуется, точно праздничку. В эти прозрачные, теплые, светлые деньки бывает Книга седьмая - Книга первая час, когда отлично пойти полюбоваться порталом Собора Богоматери. Это то время, когда солнце, уже склонившееся к закату, стоит практически напротив фасада собора. Его лучи, становясь все прямее, медлительно покидают мостовую Соборной площади Книга седьмая - Книга первая и взбираются по вертикальной стенке фасада, выхватывая из мрака огромное количество его рельефных украшений, меж тем как огромная центральная розетка пылает, как будто глаз циклопа, отражающий пламя кузнечного горна.

Был конкретно этот час Книга седьмая - Книга первая.

Напротив высочайшего собора, обагренного закатом, на каменном балконе, устроенном над порталом обеспеченного готического дома, стоявшего на углу площади и Папертной улицы, жеманничая и дурачась, болтали и смеялись прекрасные девицы. Длинноватые покрывала, спускавшиеся Книга седьмая - Книга первая до самых пят с вершины их остроконечного головного убора, унизанного жемчугом, тонкие вышитые шемизетки, прикрывавшие плечи, оставляя оголенной, согласно тогдашней прелестной моде, высшую часть их прелестной девственной груди, пышность нижних юбок Книга седьмая - Книга первая, еще больше дорогих, чем верхняя одежка (пленительная неповторимость!), газ, шелк, бархатная отделка, а в особенности белизна ручек, свидетельствовавшая о праздности и лени, – все это ясно указывало на то, что девицы – знатные и богатые наследницы Книга седьмая - Книга первая. И по правде: это были Флер де Лис де Гонделорье и ее подруги: Диана де Кристейль, Амлотта де Монмишель, Коломба де Гайльфонтен и малая Шаншеврие, – девицы великодушного происхождения, и собрались они в Книга седьмая - Книга первая этот час у вдовы г жи де Гонделорье. В апреле в Париж должны были прибыть монсеньор де Боже с женой и избрать тут фрейлин для жены дофина, Маргариты, чтоб повстречать Книга седьмая - Книга первая ее в Пикардии, куда ее доставят фландрцы. Все дворяне на 30 лье в окружности добивались этой чести для собственных дочерей; многие из их уже привезли либо выслали собственных дочерей в Париж. Девушки были поручены родителями Книга седьмая - Книга первая разумному покровительству почетной Алоизы де Гонделорье, вдовы бывшего начальника царских стрелков, уединенно жившей со собственной единственной дочерью в коттедже на площади Собора Богоматери.

Дверь балкона, на котором посиживали девицы Книга седьмая - Книга первая, вела в обеспеченный покой, обитый желтоватой фламандской кожей с тисненым золотым узором. Параллельно пересекавшие потолок балки радовали глаз необычными лепными украшениями, раскрашенными и золотыми. На резных ларях отливала всеми цветами радуги шикарная эмаль; фаянсовая кабанья Книга седьмая - Книга первая голова увенчивала прекрасный поставец, высота которого свидетельствовала о том, что хозяйка была супругой либо вдовой поместного дворянина, имевшего свое знамя. В глубине покоя, близ камина, сверху донизу покрытого гербами и Книга седьмая - Книга первая эмблемами, в шикарном, обитом красным бархатом кресле посиживала г жа де Гонделорье, пятидесятилетняя дама, о возрасте которой можно было додуматься и по лицу и по одежке.

Около нее стоял юноша, достаточно презентабельный Книга седьмая - Книга первая, но фатоватый и самодовольный, – один из числа тех красавчиков парней, которыми восторгаются дамы, меж тем как люди суровые и физиономисты, смотря на их, пожимают плечами. Этот юный дворянин был одет в блестящий мундир Книга седьмая - Книга первая начальника царских стрелков, так походивший на костюмчик Юпитера, уже описанный нами в первой части этого рассказа, что мы можем не утомлять читателя вторичным его описанием.

Великодушные девушки посиживали кто в Книга седьмая - Книга первая комнате, кто на балконе, одни – на обитых утрехтским бархатом четырехугольных с золотыми углами подушках, другие – на дубовых скамьях, увенчанных резными цветами и фигурами. У каждой на коленях лежал край вышивания по канве, над Книга седьмая - Книга первая которым все они вкупе работали и большая часть которого спускалась на циновку, покрывавшую пол.

Они переговаривались полушепотом, с придушенным смешком, как обычно говорят девицы, когда посреди их находится юноша. Но юноша, 1-го Книга седьмая - Книга первая присутствия которого было довольно, чтоб пробудить в их чувство дамского самолюбия, казалось, сильно мало об этом хлопотал и, в то время как очаровательные девицы наперерыв старались направить на себя его внимание, был занят приемущественно Книга седьмая - Книга первая тем, что полировал замшевой перчаткой пряжку собственной портупеи.

По временам хозяйка тихонько заговаривала с ним, и он охотно, но с какой то неудобной и вынужденной любезностью отвечал ей. По Книга седьмая - Книга первая ухмылкам, по неприметным условным знакам, по резвым взорам г жи Алоизы, которые она, тихо разговаривая с капитаном, кидала в сторону собственной дочери Флер де Лис, несложно было додуматься, что речь шла о Книга седьмая - Книга первая состоявшейся помолвке либо о дальнейшем в скором времени бракосочетании юного человека с Флер де Лис. А по холодности и смущению офицера было ясно, что ни о какой любви, с его стороны во всяком Книга седьмая - Книга первая случае, здесь не могло быть и речи. Все черты его лица выражали чувство неловкости и скукотищи, которое в наше время гарнизонные подпоручики отлично выразили бы так: «Собачья служба!»

Но достопочтенная дама, гордившаяся своею Книга седьмая - Книга первая дочерью, со характерным мамы ослеплением не замечала равнодушия офицера и всеми силами старалась направить его внимание на то, с каким замечательным совершенством Флер де Лис втыкает иглу либо распутывает моток нитей Книга седьмая - Книга первая.

– Ну посмотрите же на нее! Она нагибается! – притягивая его к для себя за рукав, шептала ему на ухо г жа Алоиза.

– Да, по правде, – отвечал юноша и опять бесстрастно и рассеянно Книга седьмая - Книга первая смолкал.

Минутку спустя ему опять приходилось наклоняться, и г жа Алоиза шептала ему:

– Вы лицезрели когда нибудь лицо оживленнее и приветливее, чем у вашей названной? А этот ласковый цвет лица и белокурые Книга седьмая - Книга первая волосы! А ее руки! Разве это не само совершенство? А шея! Разве собственной замечательной гибкостью она не припоминает вам лебедя? Как я иногда вам завидую! Как вы должны быть счастливы, что родились мужиком Книга седьмая - Книга первая, повеса вы такой! Ведь, правда, краса моей Флер де Лис достойна обожания и вы влюблены в нее без памяти?

– Конечно, – отвечал он, думая о другом.

– Ну побеседуйте же с ней! – произнесла г Книга седьмая - Книга первая жа Алоиза, легонько толкая его в плечо. – Скажите ей что нибудь. Вы стали что то очень робки.

Мы можем убедить нашего читателя, что застенчивость никак не была ни добродетелью, ни пороком капитана. Он Книга седьмая - Книга первая, но, попробовал исполнить то, что от него добивались.

– Что изображает набросок вышивки, над которой вы работаете? – подойдя к Флер де Лис, спросил он.

– Я уже трижды разъясняла вам, что это грот Книга седьмая - Книга первая Нептуна, – с легкой досадой ответила Флер де Лис.

Разумеется, Флер де Лис понимала еще лучше мамы, что значит рассеянность и холодность капитана.

Он ощутил необходимость как нибудь продолжить разговор.

– А для кого предназначается вся Книга седьмая - Книга первая эта нептунология?

– Для аббатства Сент Антуан де Шан, – не смотря на него, ответила Флер де Лис.

Капитан приподнял уголок вышивки.

– А кто этот здоровый латник, который изо всех сил Книга седьмая - Книга первая дует в трубу?

– Это Тритон, – ответила она.

В отрывистых ответах Флер де Лис слышалась досада. Юноша сообразил, что нужно прошептать ей чтонибудь на ухо: какую нибудь любезность, какой нибудь вздор – все равно. Он Книга седьмая - Книга первая наклонился к ней и произнес:

– Почему ваша матушка все еще носит украшенную гербами робу, как носили наши бабки при Карле Седьмом? Скажите ей, что сейчас это уже не в моде и что Книга седьмая - Книга первая крюк и лавр94, вышитые в виде герба на ее платьице, присваивают ей вид ходячего каминного декорации. Сейчас не принято восседать на собственных гербах, клянусь вам!

Флер де Лис подняла на него свои красивые Книга седьмая - Книга первая глаза, полные укоризны.

– И это все, в чем вы мне сможете поклясться? – тихо спросила она.

А в это время достопочтенная г жа Алоиза, восхищенная тем, что они наклонились друг к другу и Книга седьмая - Книга первая о чемто шепчутся, проговорила, играя застежками собственного часослова:

– Какая трогательная картина любви!

Смутившись еще более, капитан опять направил внимание на вышивку.

– Чудесная работа! – воскрикнул он.

Коломба де Гайльфонтен, красавица блондинка с ласковой кожей Книга седьмая - Книга первая, затянутая в голубой дамасский шелк, обратившись к Флер де Лис, неуверенно вмешалась в разговор, надеясь, что ей ответит красавец капитан.

– Дорогая Гонделорье! Вы лицезрели вышивки в коттедже на Рош Гийон?

– Это Книга седьмая - Книга первая тот дом, за оградой которого находится садик кастелянши Лувра? – спросила, смеясь, Диана де Кристейль; у нее были очаровательные зубы, и она смеялась при всяком комфортном случае.

– И где стоит большая Книга седьмая - Книга первая древная башня, оставшаяся от старой ограды Парижа? – добавила Амлотта де Монмишель, хорошая кучерявая расцветающая брюнетка, имевшая привычку вздыхать так же беспричинно, как беспричинно смеялась ее подруга.

– Милая Коломба! Вы, по видимому, гласите об коттедже де Книга седьмая - Книга первая Беквиля, жившего при Карле Шестом? Да, правда, там были прекрасные гобелены, увидела г жа Алоиза.

– Карл 6-ой! Карл 6-ой! – проворчал для себя под нос юный капитан, покручивая усы. – Боже мой, какую старину Книга седьмая - Книга первая помнит эта почетная дама!

Госпожа Гонделорье продолжала:

– Да, да, красивые гобелены. И таковой качественной работы, что они числятся редкостью!

В эту минутку Беранжера де Шаншеврие, тоненькая семилетняя девченка, глядевшая на площадь через Книга седьмая - Книга первая резные клеверы балконной решетки, воскрикнула, обращаясь к Флер де Лис:

– Посмотрите, дорогая крестная, какая хорошая плясунья пляшет на площади и лупит в бубен, вон там, посреди этих грубых городских жителей!

Вправду Книга седьмая - Книга первая, слышна была звучная дробь бубна.

– Какая нибудь цыганка из Богемии, – небережно ответила Флер де Лис, обернувшись к площади.

– Давайте поглядим! Давайте поглядим! – воскрикнули ее быстрые подруги, и все устремились к Книга седьмая - Книга первая решетке балкона; Флер де Лис, задумавшись над холодностью собственного жениха, медлительно последовала за ними, а тот, избавленный благодаря этому случаю от затруднительного для него разговора, с удовлетворенным видом снятого с караула бойца Книга седьмая - Книга первая снова занял свое место в глубине комнаты. А меж тем стоять на часах около Флерде Лис было приятной, радостной обязанностью; еще не так давно он так и задумывался; но мало помалу капитан пресытился Книга седьмая - Книга первая этим, близость грядущего бракосочетания денек ото денька все более охлаждала его пыл. К тому же у него был непостоянный нрав и – нужно ли об этом гласить? – пошловатый вкус. Невзирая на свое очень Книга седьмая - Книга первая авторитетное происхождение, он заполучил на военной службе много солдафонских замашек. Ему нравились кабачки и все, что с ними связано. Он ощущал себя непосредственно только там, где слышалась брань, отпускались казарменные любезности, где Книга седьмая - Книга первая кросотки были доступны и фуррор достигался просто.

Предки дали ему кое какое образование и научили неплохим манерам, но он очень рано покинул отчий дом, очень рано попал на гарнизонную службу, и его Книга седьмая - Книга первая дворянский лоск с каждым деньком стирался от грубого прикосновения нагрудного ремня. Считаясь с публичным воззрением, он посещал Флер де Лис, но ощущал себя с нею вдвойне неудобно: во первых, поэтому, что он Книга седьмая - Книга первая растратил собственный любовный пыл во различных притонах, практически ничего не оставив на долю жены; вовторых, поэтому, что повсевременно боялся, вроде бы его рот, привыкший изрыгать ругательства, не закусил удила и не стал Книга седьмая - Книга первая отпускать прочные словца посреди всех этих затянутых, благонравных и чопорных красавиц. Можно для себя представить, каково было бы воспоминание!

Вобщем, все это смешивалось у него с большенными притязаниями на изящество и на Книга седьмая - Книга первая неповторимость костюмчика и манер. Пусть читатель сам разберется во всем этом, как ему угодно, я же только историк.

Итак, некое время он стоял, не то о чем то размышляя, не то совсем ни о Книга седьмая - Книга первая чем же не размышляя, и молчал, опершись о резной наличник камина, как вдруг Флерде Лис, обернувшись к нему, спросила (бедная женщина была холодна с ним вопреки собственному сердечку).

– Помнится Книга седьмая - Книга первая, вы нам ведали о цыганочке, которую вы, делая ночной обход, вырвали из рук бродяг два месяца тому вспять?

– Кажется, говорил, – отвечал капитан.

– Уж не она ли это танцует там, на площади? Пойдите ка Книга седьмая - Книга первая сюда и поглядите, красивый Феб.

В этом смиренном приглашении подойти к ней, равно как и в том, что она именовала его по имени, сквозило потаенное желание примирения. Капитан Феб де Шатопер (а Книга седьмая - Книга первая ведь это конкретно его с начала этой главы лицезреет впереди себя читатель) медлительно направился к балкону.

– Поглядите на малютку, что танцует там, в кругу, – обратилась к нему Флер де Лис, лаского тронув Книга седьмая - Книга первая его за плечо. – Не ваша ли это цыганочка?

Феб посмотрел и ответил:

– Да, я узнаю ее по козочке.

– Ах! По правде, какая очаровательная козочка! – экзальтированно всплеснув руками, воскрикнула Амлотта.

– А что, ее рожки и Книга седьмая - Книга первая правда золотые? – спросила Беранжера.

Не вставая с кресла, г жа Алоиза спросила:

– Не из числа тех ли она цыганок, что в прошедшем году пришли в Париж через Жибарские ворота?

– Матушка, – кротко Книга седьмая - Книга первая увидела ей Флер де Лис, – сейчас эти ворота именуются Адскими воротами.

Девушка Гонделорье отлично знала, как скоробливали капитана устаревшие выражения ее мамы. И вправду, он уже начал посмеиваться, повторяя через зубы: «Жибарские Книга седьмая - Книга первая ворота, Жибарские ворота! Скоро снова дело дойдет до короля Карла Шестого!»

– Крестная! – воскрикнула Беранжера, живы глазки которой вдруг тормознули на вершине башни Собора Парижской Богоматери. – Что же это все-таки за темный Книга седьмая - Книга первая человек там, наверху?

Девицы подняли глаза. Там вправду стоял какой то человек, облокотившись на верхнюю балюстраду северной башни, выходившей на Гревскую площадь. Это был священник. Можно было ясно различить его облачение и его Книга седьмая - Книга первая голову, которую он подпирал обеими руками. Он стоял застывший, как будто скульптура. Его пристальный взор был прикован к площади.

В собственной неподвижности он напоминал коршуна, который приметил воробьиное гнездо и всматривается в Книга седьмая - Книга первая него.

– Это архидьякон Жозасский, – произнесла Флерде Лис.

– У вас очень острое зрение, если вы отсюда узнали его! – увидела Гайльфонтен.

– Как он глядит на небольшую плясунью! – произнесла Диана де Кристейль Книга седьмая - Книга первая.

– Горе цыганке! – произнесла Флер де Лис – Он вытерпеть не может это племя.

– Очень жалко, если это так, – увидела Амлотта де Монмишель, – она волшебно танцует.

– Прекрасный Феб, – произнесла Флер де Лис, – вам эта цыганочка знакома Книга седьмая - Книга первая. Сделайте ей символ, чтоб она пришла сюда. Это нас позабавит.

– О да! – воскрикнули все девицы, захлопав в ладоши.

– Но это безумие, – сделал возражение Феб. – Она, по всей вероятности, забыла меня Книга седьмая - Книга первая, а я даже не знаю, как ее зовут. Вобщем, раз вам это угодно, боярыни, я все таки попробую.

Перегнувшись через перила, он кликнул:

– Эй, малютка!

Плясунья как раз в эту минутку опустила бубен. Она обернулась Книга седьмая - Книга первая в ту сторону, откуда послышался окрик, ее сверкающий взгляд тормознул на Фебе, и она застыла на месте.

– Эй, малютка! – повторил капитан и поманил ее рукою.

Цыганка снова посмотрела на него, потом так Книга седьмая - Книга первая зарделась, как будто в лицо ей пахнуло огнем, и, взяв бубен под мышку, неспешной поступью, неуверенно, с помутившимся взором птички, поддавшейся чарам змеи, направилась через массу изумленных зрителей к Книга седьмая - Книга первая двери дома, откуда ее звал Феб.

Мгновение спустя ковровая портьера приподнялась, и на пороге появилась цыганка, раскрасневшаяся, смущенная, запыхавшаяся, потупив свои огромные глаза, не осмеливаясь ступить ни шагу далее.

Беранжера захлопала в ладоши.

Цыганка Книга седьмая - Книга первая продолжала бездвижно стоять на пороге.

Ее возникновение оказало на юных женщин странноватое действие. Ими обладало смутное и безотчетное желание пленить прекрасного офицера; мишенью их кокетства был его блестящий мундир; с того времени Книга седьмая - Книга первая как он тут появился, меж ними началось потаенное, глухое, чуть сознаваемое ими соперничество, которое все же ежеминутно проявлялось в их жестах и речах. Они все были идиентично красивы и поэтому сражались равным Книга седьмая - Книга первая орудием; любая из их могла надежды на победу. Цыганка сходу нарушила это равновесие. Женщина отличалась таковой поразительной красотой, что в ту минутку, когда она показалась на пороге, комнату как будто осенило сияние Книга седьмая - Книга первая. В тесноватой гостиной, в черной раме панелей и обоев она была несоизмеримо прекраснее и блистательнее, чем на площади. Она была как будто факел, внесенный из света во мрак. Знатные девушки Книга седьмая - Книга первая были ослеплены. Любая из их ощутила себя уязвленной, и поэтому они без всякого подготовительного сговора меж собой (да простится нам это выражение!) тотчас переменили стратегию. Они отлично понимали друг дружку. Инстинкт соединяет воединыжды дам Книга седьмая - Книга первая еще резвее, ежели разум – парней. Перед ними появился противник; это ощутили все и сходу объединились. Капли вина довольно, чтоб окрасить целый стакан воды; чтоб попортить настроение целому собранию хорошеньких дам, довольно возникновения более Книга седьмая - Книга первая прекрасной, в особенности, если в их обществе всего только один мужик.

Прием, оказанный цыганке, был умопомрачительно холоден. Оглядев ее сверху донизу, они поглядели друг на друга, и этим все Книга седьмая - Книга первая было сказано! Все было понятно без слов. Меж тем женщина ожидала, что с ней заговорят, и была до того смущена, что не смела поднять глаз.

Капитан 1-ый нарушил молчание.

– Клянусь честью, – проговорил Книга седьмая - Книга первая он своим уверенным в себе и пошловатым тоном, – прелестное создание! Что вы скажете, очаровательная Флер?

Это замечание, которое более пикантный фанат сделал бы вполголоса, не могло содействовать тому, чтоб рассеять женскую ревность, насторожившуюся Книга седьмая - Книга первая при возникновении цыганки.

Флер де Лис, с гримаской притворного пренебрежения, ответила капитану:

– Недурна!

Другие перешептывались.

В конце концов г жа Алоиза, более встревоженная, чем другие, если не за себя, то за свою дочь Книга седьмая - Книга первая, произнесла:

– Подойди ближе, малютка.

– Подойди ближе, малютка! – с смешной значимостью повторила Беранжера, чуть доходившая цыганке до пояса.

Цыганка приблизилась к знатной даме.

– Прелестное дитя! – сделав пару шажков ей навстречу, напыщенно Книга седьмая - Книга первая произнес капитан. – Не знаю, удостоюсь ли я величавого счастья быть узнанным вами…

Женщина улыбнулась ему и подняла на него взор, полный глубочайшей нежности.

– О да! – ответила она.

– У нее не плохая память, – увидела Флер Книга седьмая - Книга первая деЛис.

– А как вы стремительно убежали в тот вечер! – продолжал Феб. – Разве я вас испугал?

– О нет! – ответила цыганка.

В том, как было произнесено это «о нет!» прямо за «о Книга седьмая - Книга первая да! «, был какой то особый колер, который задел Флер де Лис.

– Вы заместо себя, моя красота, оставили угрюмого чудака, горбатого и кривого, кажется звонаря архиепископа, – продолжал капитан, язык которого тотчас же развязался в Книга седьмая - Книга первая общении с уличной девчонкой. – Мне произнесли, что он побочный отпрыск какого то архидьякона, а по природе собственной – сам бес. У него потешное имя: его зовут не то «Великая пятница», не то Книга седьмая - Книга первая «Вербное воскресенье», не то «Масленица», право, не помню. Одним словом, заглавие огромного праздничка! И он имел смелость вас похитить, как будто вы предназначены для звонарей! Это уж очень! Черт возьми, что от вас было необходимо Книга седьмая - Книга первая этому нетопырю? Вы не понимаете?

– Не знаю, – ответила она.

– Какова грубость! Какой то звонарь похищает даму, точно виконт! Деревенский браконьер в погоне за дворянской дичью! Это неслыханно! Вобщем, он Книга седьмая - Книга первая за это недешево поплатился. Пьера Тортерю – самый крутой из конюхов, чистящих скребницей шкуру жуликов, и я могу вам сказать, если только это вам доставит наслаждение, что он очень ловко обработал спину вашего звонаря Книга седьмая - Книга первая.

– Бедняга! – произнесла цыганка, в памяти которой эти слова оживили сцену у зазорного столба. Капитан звучно расхохотался.

– Черт подери! Здесь сожаление так же уместно, как перо в заду у свиньи. Пусть я буду брюхат Книга седьмая - Книга первая, как папа, если…

Но здесь он спохватился:

– Простите, боярыни, я, кажется, сморозил какую то тупость?

– Фи, государь! – произнесла Гайльфонтен.

– Он гласит языком этой особы! – увидела вполголоса Флер де Лис, досада которой росла Книга седьмая - Книга первая с каждой минуткой. Эта досада никак не уменьшилась, когда она увидела, что капитан, в экстазе от цыганки, а еще более от себя самого, оборотился на каблуках и с грубой простодушной Книга седьмая - Книга первая солдатской любезностью повторил:

– Клянусь душой, прехорошенькая девчонка!

– Но в достаточно одичавшем наряде, – обнажая в ухмылке свои очаровательные зубы, произнесла Диана де Кристейль.

Это замечание было лучом света для других. Оно нашло слабенькое Книга седьмая - Книга первая место цыганки. Бессильные уязвить ее красоту, они накинулись на ее одежку.

– Что это для тебя вздумалось, моя милая, – произнесла Амлотта де Монмишель, – шататься по улицам без шемизетки и косынки?

– А юбчонка такая маленькая – просто Книга седьмая - Книга первая кошмар! – добавила Гайльфонтен.

– За ваш золоченый пояс, милочка, – достаточно кисло проговорила Флер де Лис, – вас может забрать городская охрана.

– Малютка, малютка, – присовокупила с беспощадной усмешкой Кристейль, если б ты приличным образом прикрыла Книга седьмая - Книга первая плечи рукавами, они не загорели бы так на солнце.

Красавицы девушки, с их ядовитыми и злыми язычками, извивающиеся, скользящие, суетящиеся вокруг уличной плясуньи, представляли собою зрелище, достойное более узкого зрителя Книга седьмая - Книга первая, чем Феб. Эти грациозные сотворения были беспощадны. Со злорадством они разбирали ее убогий и необычный наряд из блесток и мишуры. Смешкам, насмешкам, унижениям не было конца. Язвительные издевки, выражения надменного доброжелательства и злостные Книга седьмая - Книга первая взоры… Этих женщин можно было принять за римских патрицианок, для забавы втыкающих в грудь прекрасной невольницы золотые булавки. Они напоминали роскошных борзых на охоте; раздув ноздри, сверкая очами, кружатся они вокруг бедной Книга седьмая - Книга первая лесной лани, порвать которую им воспрещает серьезный взор государя.

Ну и что собой представляла ничтожная уличная плясунья рядом с этими авторитетными девицами? Они не числились с ее присутствием и вслух гласили о ней, как Книга седьмая - Книга первая о чем то неухоженном, жалком, хотя и достаточно прекрасном.

Цыганка не была не чувствительна к этим булавочным уколам. По временам румянец стыда окрашивал ее щеки и молния гнева вспыхивала в Книга седьмая - Книга первая глазах; слово презрения, казалось, готово было сорваться с ее уст, и на лице ее появлялась пренебрежительная гримаска, уже знакомая читателю. Но она молчала. Она стояла бездвижно и смотрела на Феба преданным, грустным взором. В Книга седьмая - Книга первая этом взоре таились счастье и нежность. Можно было пошевелить мозгами, что она сдерживала себя, опасаясь быть изгнанной отсюда.

А Феб похихикивал и вступался за цыганку, побуждаемый жалостью и нахальством.

– Не Книга седьмая - Книга первая обращайте на их внимания, малютка! – повторял он, позвякивая своими золотыми шпорами. – Ваш наряд, естественно, малость странен и дик, но для таковой хорошей девицы это ничего не означает!

– Боже! – воскрикнула светловолосая Гайльфонтен Книга седьмая - Книга первая, с горьковатой ухмылкой выпрямляя свою лебединую шейку. – Я вижу, что царские стрелки достаточно просто воспламеняются от красивых цыганских глаз!

– А почему бы и нет? – проговорил Феб.

При всем этом настолько халатном ответе, брошенном Книга седьмая - Книга первая наудачу, как кидают подвернувшийся камешек, даже не смотря, куда он свалится, Коломба расхохоталась, за ней Диана, Амлотта и Флер де Лис, но у последней при всем этом выступили слезы.

Цыганка, опустившая глаза при Книга седьмая - Книга первая словах Коломбы де Гайльфонтен, вновь устремила на Феба взгляд, сиявший гордостью и счастьем. В это мгновение она была воистину великолепна.

Почетная дама, наблюдавшая эту сцену, ощущала себя оскорбленной и ничего не понимала.

– Пресвятая Книга седьмая - Книга первая дева! – воскрикнула она. – Что это путается у меня под ногами? Ах, отвратительное животное!

То была козочка, прибежавшая сюда в поисках собственной хозяйки; бросившись к ней, она по дороге запуталась рожками Книга седьмая - Книга первая в том ворохе материи, в который сбивались одежки великодушной дамы, когда она садилась.

Это отвлекло внимание присутствующих. Цыганка молчком освободила козу.

– А! Вот и малая козочка с золотыми копытцами! – прыгая от экстаза, воскрикнула Беранжера Книга седьмая - Книга первая.

Цыганка опустилась на колени и прижалась щекой к ласкавшейся к ней козочке. Она как будто просила прощения за то, что покинула ее.

В это время Диана наклонилась к уху Коломбы Книга седьмая - Книга первая:

– Боже мой, как я не помыслила об этом ранее? Ведь это цыганка с козой. Молвят, она ведьма, а ее коза умеет разделывать различные чудеса!

– Пусть коза и нас позабавит каким нибудь чудом Книга седьмая - Книга первая, – произнесла Коломба.

Диана и Коломба с живостью обратились к цыганке:

– Малютка! Заставь свою козу сотворить какоенибудь волшебство.

– Я не понимаю вас, – ответила плясунья.

– Ну, какое нибудь чудо, чернокнижниченство, одним словом – волшебство!

– Не понимаю Книга седьмая - Книга первая.

И она снова принялась ублажать хорошенькое животное, повторяя: «Джали! Джали!»

В это мгновенье Флер де Лис увидела расшитый кожаный мешочек, висевший на шейке козочки.

– Что это такое? – спросила она у Книга седьмая - Книга первая цыганки.

Цыганка подняла на нее свои огромные глаза и серьезно ответила:

– Это моя потаенна.

«Хотела бы я знать, что у тебя за тайна», – поразмыслила Флер де Лис.

Меж тем почетная дама, встав с недовольным видом Книга седьмая - Книга первая со собственного места, произнесла:

– Ну, цыганка, если ни ты, ни твоя коза не сможете ничего проплясать, то что все-таки вам тут необходимо?

Цыганка, не отвечая, медлительно направилась к двери. Но Книга седьмая - Книга первая чем поближе она подвигалась к выходу, тем медлительнее становился ее шаг. Казалось, ее задерживал какой то невидимый магнит. В один момент, обратив свои мокроватые от слез глаза к Фебу, она тормознула.

– Клянусь богом Книга седьмая - Книга первая, – воскрикнул капитан, – так уходить не полагается! Вернитесь и пропляшите нам что нибудь. А кстати, душенька, как вас звать?

– Эсмеральда, – ответила плясунья, не отводя от него взгляда.

Услышав это странноватое Книга седьмая - Книга первая имя, девицы звучно захохотали.

– Какое ужасное имя для девицы! – воскрикнула Диана.

– Вы видите сейчас, что это ведьма! – произнесла Амлотта.

– Ну, милая моя, – торжественно произнесла г жа Алоиза, – такое имя нельзя выловить из купели, в Книга седьмая - Книга первая какой крестят малышей.

Меж тем Беранжера, незаметно для других, успела при помощи марципана приманить козочку в угол комнаты. Через минутку они уже сдружились. Любознательная девченка сняла мешочек, висевший на шейке у Книга седьмая - Книга первая козочки, развязала его и вываливала на циновку содержимое. Это была азбука, любая буковка которой была написана раздельно на малеханькой дощечке из бамбукового дерева. Как эти игрушки рассыпались по циновке, ребенок, к собственному изумлению Книга седьмая - Книга первая, увидел, что коза принялась за одно из собственных «чудес»: она стала отодвигать золоченым копытцем определенные буковкы и, потихоньку подталкивая, располагать их в известном порядке. Вышло слово, по видимому, отлично знакомое ей Книга седьмая - Книга первая, – так стремительно и без задержки она его составила. Экзальтированно всплеснув руками, Беранжера воскрикнула:

– Крестная! Поглядите, что сделала козочка!

Флер де Лис подбежала и вздрогнула. Разложенные на полу буковкы составляли слово:


ФЕБ

– Это написала коза Книга седьмая - Книга первая? – прерывающимся от волнения голосом спросила она.

– Да, крестная, – ответила Беранжера.

Колебаний быть не могло: ребенок не умел писать.

«Так вот ее потаенна! – помыслила Флер де Лис.

На возглас малыша прибежали мама Книга седьмая - Книга первая, девицы, цыганка и офицер.

Цыганка увидела, какую оплошность сделала ее козочка. Она вспыхнула, потом побледнела; как будто уличенная в злодеянии, вся дрожа, стояла она перед капитаном, а тот глядел на нее с ошеломленной Книга седьмая - Книга первая и самодовольной ухмылкой.

– Феб! – шептали пораженные девицы. – Но ведь это имя капитана!

– У вас хорошая память! – произнесла Флер де Лис закаменевшей цыганке. Позже, разразившись рыданиями, она горестно пролепетала, закрыв лицо красивыми Книга седьмая - Книга первая руками: «О, это ведьма!» А в глубине ее сердца какой то еще больше горестный глас шепнул: «Это соперница».

Флер де Лис свалилась без эмоций.

– Дочь моя! Дочь моя! – воскликнула испуганная мама. – Убирайся вон Книга седьмая - Книга первая, чертова цыганка!

Эсмеральда мигом подобрала злосчастные буковкы, сделала символ Джали и удрала, меж тем как Флерде Лис выносили в другую дверь.

Капитан Феб, оставшись в одиночестве, колебался с минутку Книга седьмая - Книга первая, куда ему направиться, а потом последовал за цыганкой.



kniga-posvyashena-vazhnejshim-makroekonomicheskim-kategoriyam-obshej-ekonomicheskoj-teorii-otrazhayushim-i-izmeryayushim-velichini-nacionalnogo-bogatstva-i-razlichnie-formi-nacionalnogo-produkta.html
kniga-prednaznachena-dlya-shirokogo-kruga-chitatelej-interesuyushihsya-politikoj-sovremennoj-rossii-stranica-20.html
kniga-prednaznachena-dlya-vrachej-raznih-specialnostej-farmakologov-klinicheskih-farmakologov-pschhologov-srednego-medpersonala-farmacevtov-stranica-11.html