Книга: Свидание

Книга: Свидание

Создатель: Тургенев Иван .

Березовая роща. Середина сентября. «С самого утра перепадал легкий дождь, сменяемый по временам теплым солнечным сияньем; была непостоянная погода. Небо то все заволакивалось рыхловатыми белоснежными тучами, то вдруг местами расчищалось на мгновенье, тогда и из-за раздвинутых туч показывалась лазурь, ясная и нежная…».

Охотник безмятежно заснул Книга: Свидание, «угнездившись» под деревом, «у которого сучья начинались низковато над землей» и могли защитить от дождика, а когда пробудился, увидел шагах в 20 от себя молоденькую крестьянскую даму. Она посиживала, «задумчиво потупив голову и уронив обе руки на колени». На ней была клетчатая юбка и «чистая белоснежная рубашка, застегнутая у гортани и кистей». Узенькая Книга: Свидание красная повязка, надвинутая практически на самый лоб, «густые белокурые волосы красивого пепельного цвета»… «Вся её головка была очень приятна; даже мало толстый и круглый нос её не портил. Мне в особенности нравилось выражение её лица: так оно было просто и кротко, так обидно и так много детского недоумения Книга: Свидание перед своей грустью».

Она кого-либо ожидала; встрепенулась, когда что-то хрустнуло в лесу, несколько мгновений прислушивалась, вздохнула. «Веки её побагровели, горько шевельнулись губки, и новенькая слеза проехалась из-под густых ресниц, останавливаясь и лучисто сверкая на щеке».

Она длительно ожидала. Опять что-то зашумело и она встрепенулась. Послышались Книга: Свидание «решительные, проворные шаги». Ну вот, на данный момент он придет, её кумир. Горы книжек, тыщи песен об этом… И в 20-м веке та же неудача:

«Зачем вы, девченки прекрасных любите,

Одни мучения от той любви!»

«Она вгляделась, вспыхнула вдруг, отрадно и счастливо улыбнулась, желала было встать и тотчас снова Книга: Свидание поникла вся, побледнела, смутилась и только тогда подняла трепещущий, практически молящий взор на пришедшего человека, когда тот тормознул рядом с ней…

Это был, по всем признакам, балованный камердинер юного, обеспеченного барина. Его одежка уличала притязанье на вкус и щегольскую небрежность». «Коротенькое пальто бронзового цвета, возможно с барского плеча Книга: Свидание», «розовый галстучек», «бархатный темный картуз с золотым галуном, надвинутый на самые брови. Лицо «свежее» и «нахальное». «Он, видимо, стремился придать своим грубоватым чертам выраженье презрительное и скучающее», щурил глазки и «ломался нестерпимо».

« — А что, — спросил он, присев рядом, но флегмантично смотря куда-то в сторону и зевая, — издавна ты Книга: Свидание тут?

— Давно-с, Виктор Александрыч, — проговорила она, в конце концов чуть слышным голосом.

— А!.. я было совершенно и позабыл. Притом, вишь, дождь! (Он снова зевнул). Дела пропасть: за всем не усмотришь, а тот ещё ругается. Мы завтра едем…

— Завтра? — произнесла женщина и устремила на него испуганный взгляд.

— Завтра… Ну Книга: Свидание, ну, ну, пожалуйста, — схватил он поспешно и с досадой, пожалуйста, Акулина, не плачь. Ты знаешь, я этого вытерпеть не могу…

— Ну, не буду, не буду, — торопливо произнесла Акулина, с усилием глотая слезы».

(Его не тревожило, предстоит ли им ещё увидеться).

« — Увидимся, увидимся. Не в дальнейшем году — так после. Барин Книга: Свидание-то, кажется, в Петербург на службу поступать вожделеет, … а может быть, и за границу уедем.

— Вы меня забудете, Виктор Александрыч, — грустно промолвила Акулина.

— Нет, отчего ж? Я тебя не забуду; только ты будь умна, не дури, слушайся отца… А я тебя не забуду — не-ет. (И он расслабленно потянулся и снова Книга: Свидание зевнул).

— Не запамятовывайте меня, Виктор Александрыч, — продолжала она умоляющим голосом. — Уж, кажется, я на что вас обожала, все, кажется, вам… Вы гласите, отца мне слушаться, Виктор Александрыч… Да как мне отца-то слушаться…

— А что? (Он произнес это, лежа на спине и подложив руки под голову).

— Да как Книга: Свидание, Виктор Александрыч, вы сами понимаете…

— Ты, Акулина, девка неглупая, — заговорил он, в конце концов: — и поэтому вздору не гласи… Я твоего же добра желаю… Естественно, ты не неумна, не совершенно мужичка, так сказать; и твоя мама тоже не всегда мужичкой была. Все таки ты без образованья, — стало Книга: Свидание быть, должна слушаться, когда для тебя молвят.

— Да жутко, Виктор Александрыч.

— И-и, какой вздор, моя разлюбезная: в чем отыскала ужас! Что это у тебя, — прибавил он, подвинувшись к ней: — цветочки?

— Цветочки, — невесело отвечала Акулина. — Это я полевой рябинки нарвала, — продолжала она, несколько оживившись: — это для телят отлично. А это вот Книга: Свидание вереница — против золотухи. Вот поглядите-ка какой расчудесный цветик; такового дивного цветика я ещё отродясь не видала… А вот это я вам, — прибавила она, доставая из-под желтоватой рябинки маленький пучок голубеньких васильков, перевязанных тоненькой травой: — желаете? Виктор лениво протянул руку, взял, небережно понюхал цветочки и начал крутить в пальцах Книга: Свидание, с задумчивой значимостью поглядывая ввысь.

Акулина глядела на него… В её печальном взоре было столько ласковой преданности, благоговейной покорности, любви. Она и боялась-то его, и не смела рыдать, и прощалась с ним, и любовалась им в последний раз; а он лежал, развалясь, как султан, и с Книга: Свидание благородным терпеньем и снисходительностью сносил её обожанье… Акулина была так хороша в это мгновенье: вся душа её доверчиво, страстно раскрывалась перед ним, тянулась и ластилась к нему, а он… он уронил васильки на травку, достал из бокового кармашка пальто круглое стеклышко в бронзовой оправе и принялся втискивать его Книга: Свидание в глаз; но, как он ни старался удержать его хмурой бровью, приподнятой щекой и даже носом, — стеклышко все вываливалось и падало ему в руку.

— Что это? — спросила, в конце концов, изумленная Акулина.

— Лорнет, — отвечал он с значимостью.

— Зачем?

— А чтобы лучше созидать.

— Покажьте-ка.

Виктор поморщился, но отдал ей Книга: Свидание стеклышко.

— Не разбей, смотри.

— Небось, не разобью. (Она неуверенно поднесла его к глазу). Я ничего не вижу, — невинно проговорила она.

— Да ты глаз-то, глаз-то зажмурь, — сделал возражение он голосом недовольного наставника. (Она зажмурила глаз, перед которым держала стеклышко). — Да не тот, не тот, глуповатая! Другой! — воскрикнул Виктор и Книга: Свидание, не давши ей поправить свою ошибку, отнял у ней лорнет.

— Акулина побагровела, немножко засмеялась и отвернулась.

— Видно нам не годится, — промолвила она.

— Ещё бы!

Бедняжка помолчала и глубоко вздохнула.

— Ах, Виктор Александрыч, как это будет нам быть без вас! — произнесла она вдруг.

Виктор вытер лорнет полой и положил его Книга: Свидание назад в кармашек.

— Да, да, — заговорил он, в конце концов: — для тебя поначалу будет тяжело, точно. (Он снисходительно потрепал её по плечу; она тихонько достала с собственного плеча его руку и неуверенно её поцеловала). Ну, да, да, ты точно девка хорошая, — продолжал он самодовольно улыбнувшись: — но что все-таки делать Книга: Свидание? Ты сама посуди! Нам с барином нельзя же тут остаться; сейчас скоро зима, а в деревне зимой, — ты сама знаешь, — просто скверность. Или дело в Петербурге! Там просто такие чудеса, каких ты, глуповатая, и во сне для себя представить не можешь. Дома какие, улицы, а обчество, образованье — просто Книга: Свидание удивленье!.. (Акулина слушала его с пожирающим вниманьем, немного раскрыв губки, как ребенок). Вобщем, — прибавил он, заворочавшись на земле: — к чему я для тебя это все говорю? Ведь ты этого осознать не можешь».

В душе крепостного крестьянина, «мужика», при всей его примитивности, дикости была тотчас христианская незлобивость, кроткая простота. Прислужник Книга: Свидание же, хотя бы чуточку соприкоснувшийся с барской роскошью, льготами, забавами, но в отличие от обеспеченного барина всего этого лишенный; и вприбавок никогда не учившийся, ну хотя бы как его барин: «чему-нибудь и как-нибудь»; таковой прислужник часто развращался. Черный юноша, повидав «обчество» и различные «чудеса», Петербургские либо ещё и заокеанские Книга: Свидание, глядит свысока на прежних «братьев по классу» и ради своей забавы никого не пощадит.

Но вернемся к Акулине и камердинеру.

« — Отчего же, Виктор Александрович? Я сообразила; я все сообразила.
— Вишь, какая!

Акулина потупилась.

— До этого вы со мной не так говаривали, Виктор Александрыч, — проговорила она, не Книга: Свидание поднимая глаз.

До этого?.. до этого! Вишь, ты!.. До этого! — увидел он, вроде бы негодуя.

Они оба помолчали.

— Но мне пора идти, — проговорил Виктор и уже оперся было на локоть…

— Подождите ещё чуть-чуть, — умоляющим голосом произнесла Акулина.

— Чего ожидать? Ведь уж я простился с тобой.

— Подождите, — повторила Акулина… Её губки Книга: Свидание подергивало, бледноватые её щеки слабо заалелись…

— Виктор Александрыч, — заговорила она, в конце концов, прерывающимся голосом: — вам порочно… вам порочно, Виктор Александрыч…

— Что такое порочно? — спросил он, нахмурив брови…

— Порочно, Виктор Александрыч. Хоть бы доброе словечко мне произнесли на прощанье; хоть бы словечко мне произнесли, горемычной сиротинушке…

— Да что я для Книга: Свидание тебя скажу?

— Я не знаю; вы это лучше понимаете, Виктор Александрыч. Вот вы едете, и хоть бы словечко… Чем я заслужила?

— Какая ты странноватая! Что ж я могу!

— Хоть бы словечко.

— Ну, зарядила одно и то же, — промолвил он с досадой и встал.

— Не сердитесь, Виктор Книга: Свидание Александрыч, — поспешно прибавила она, чуть сдерживая слезы.

— Я не сержусь, а только ты неумна… Чего ты хочешь? Ведь я на для тебя жениться не могу? Ведь не могу? Ну, так чего же ты хочешь? Чего?..

— Я ничего… ничего не желаю, — отвечала она, заикаясь и чуть осмеливаясь простирать к нему Книга: Свидание трепещущие руки: — а так хоть бы словечко на прощанье…

И слезы полились у нее ручьем.

— Ну, так и есть, пошла рыдать, — хладнокровно промолвил Виктор, надвигая сзади картуз на глаза.

— Я ничего не желаю, — продолжала она, всхлипывая и закрыв лицо обеими руками: — но каково же мне сейчас в семье, каково же Книга: Свидание мне? И что все-таки со мной будет, что станется со мной, горемычной? За постылого выдадут сиротиночку… Бедная моя головушка!

— Припевай, припевай, — вполголоса пробормотал Виктор, переминаясь на месте.

— А он хоть бы словечко, хоть бы одно… Мол, Акулина, мол я…

Неожиданные, надрывающие грудь рыданья не дали ей докончить речи Книга: Свидание — она повалилась лицом на травку и горько, горько зарыдала… Все её тело конвульсивно беспокоилось… Длительно сдержанное горе хлынуло, в конце концов, потоком. Виктор постоял над ней, постоял, пожал плечами, оборотился и ушел большенными шагами.

Прошло несколько мгновений… Она притихла, подняла голову, вскочила, обернулась и всплеснула руками; желала было бежать за Книга: Свидание ним, но ноги у ней подкосились — она свалилась на колени»…

Создатель «Записок» ринулся было к ней, но чуть его увидав, она «с слабеньким кликом поднялась и пропала за деревьями, оставив разбросанные цветочки на земле.

Я постоял, поднял пучок васильков и вышел из рощи, в поле».

Всего лишена. Не Книга: Свидание считая молодости, милой нетронутой красоты. Ну и это принесла в жертву случайному проходимцу. А он тоже, в сути, всего лишен, ещё и нравственно искалечен. Попугай, доверчиво глазеющий на «обчество», «образованье» и прочее.

А для нее он не только лишь 1-ая любовь, но, может быть, и олицетворение неизвестных, дальних «чудес», «каких ты Книга: Свидание, глуповатая и во сне для себя представить не можешь»; он — из мечты, прелестной и труднодоступной.

Это не просто о неразделенной любви, это ещё и о социальной придавленности.

«До вечера оставалось менее получаса, а заря едва-едва загоралась. Порывистый ветер стремительно мчался мне навстречу через желтоватое, высохшее жнивье; торопливо Книга: Свидание вздымаясь перед ним, стремились мимо, через дорогу, повдоль опушки, мелкие, поврежденные листья;… через унылую, хотя свежайшую ухмылку увядающей природы, казалось, прокрадывался невеселый ужас недалекой зимы».



kniga-skachena-s-sajta-stranica-7.html
kniga-skupoj-ricar.html
kniga-smert-ioanna-groznogo.html